Субординация долга при банкротстве младшего кредитора: английская практика и возможные сценарии в контексте российского права

Евгений Мелихов, к.ю.н., MBA (Portland State University, США), партнер Terra Externa

 

Аннотация

Статья продолжает исследование вопросов, связанных с институтом субординации долга, который активно используется в развитых зарубежных правопорядках и был недавно частично имплементирован в российское законодательство статьей 309.1 Гражданского кодекса РФ (далее – «ГК РФ») о соглашениях кредиторов о порядке удовлетворения их требований к должнику. На этот раз предметом анализа является судьба договорной субординации требований кредиторов в случае банкротства младшего кредитора, с которой связан ряд наиболее сложных вопросов субординации долга. В статье приводится обзор правил, выработанных по данной теме в английской практике, затем рассматриваются возможные последствия и риски в контексте российского права.  

Ключевые слова: субординация долга, соглашения кредиторов, соглашения о субординации требований, межкредиторские соглашения, английское право, банкротство младшего кредитора.

 

Субординация долга при банкротстве младшего кредитора в английской практике

Субординация долга – механизм, известный всем правовым системам англо-американской семьи, который позволяет распределять риски неисполнения одним должником обязательств перед кредиторами по индивидуальной модели, в отличие от общего принципа распределения таких рисков, заложенного в применимом праве, в договорном и, в некоторых случаях, принудительно в судебном порядке.

В рамках договорной субординации требований (contractual subordination) любой кредитор (младший кредитор) вправе добровольно подчинить (субординировать) свои требования к должнику в пользу другого кредитора (старшего кредитора) должника. Договорная субординация изменяет очередность и принцип пропорционального удовлетворения требований кредиторов одной очереди, заключивших соглашение о субординации требований, предусматривая, что требования младшего кредитора подлежат удовлетворению только после погашения всех или части требований старшего кредитора[1].

Соглашения о субординации требований признаются в Великобритании как на уровне общих норм и судебных прецедентов, так и в специальных правилах, посвященных банкротству[2].

Между тем, в случае банкротства младшего кредитора до исполнения старших обязательств  договорная субординация может подвергнуться существенным рискам. Дело в том, что действительное требование младшего кредитора к должнику рассматривается, по общему правилу, как часть активов, а, следовательно, и конкурсной массы несостоятельного младшего кредитора. Если должник находится в хорошем финансовом состоянии, субординированное требование может представлять существенную ценность для всех кредиторов обанкротившегося младшего кредитора.

При определении судьбы субординации требований кредиторов в случае банкротства младшего кредитора в Великобритании используются следующие ключевые правила:

- статья 127(1) Закона Великобритании о несостоятельности 1986 г.[3], которая запрещает отчуждение имущества ликвидируемой компании без санкции суда после подачи ходатайства о ее ликвидации;

- сформулированный в деле Harrison, Ex p Jay, Re (1880)[4] и подтвержденный в ряде более поздних дел принцип, что «не может быть действителен контракт о том, что имущество лица сохраняется за ним до его банкротства, а при наступлении указанного события переходит кому-либо еще и уводится у его кредиторов»;

- правило о недопустимости условий о выводе актива (divestiture) в случае банкротства, закрепленное в деле British Eagle International Airlines Ltd v Compagnie Nationale Air France [1975][5] , согласно которому не допускается предоставление какому-либо кредитору дополнительного преимущества путем исключения определенного имущества несостоятельного должника из его конкурсной массы в случае его банкротства, в результате чего становится невозможным распределение активов должника в соответствии с очередностью, установленной законодательством о банкротстве[6].

Тем не менее, в английской судебной практике не содержится исчерпывающего ответа на вопрос, в каких случаях субординация долга может считаться «выводом актива» (в рассматриваемой ситуации активом является требование младшего кредитора к должнику), а в каких случаях – ограничением или запретом на реализацию актива[7].

Оценка действительности договорной субординации требований при несостоятельности младшего кредитора в английском праве зависит, во-первых, от того, является она завершенной (complete) или незавершенной (inchoate или springing)[8]. Напомним, что завершенная субординация понижает приоритетность требований младшего кредитора ab initio (с момента их возникновения) и до погашения старших требований, в то время как незавершенная субординация вступает в силу только по наступлении оговоренного в соглашении события, например, в момент начала ликвидации должника или получения младшим кредитором уведомления о дефолте должника по старшему обязательству[9].

Завершенная субординация, в целом, признается действительной и сохраняется в случае банкротства младшего кредитора, несмотря на то, что в такой ситуации требование старшего кредитора становится, по сути, привилегированным по отношению к требованиям остальных кредиторов младшего кредитора, что подтверждено в решении по делу SSSL Realisations (2002) Ltd (formerly Save Service Stations Ltd) (In Liquidation), Re [2004][10].

Действительность незавершенной субординации оценивается в каждом конкретном случае с правовой точки зрения (а не с позиции общих экономических последствий сделки, частью которой является соглашение о субординации), и с высокой долей вероятности, такая субординация будет признана действительной, если субординированное требование отвечает признакам т.н. «имущественного права, прекращающегося по наступлении определенного события» (determinable interest), т.е. права, не имеющего абсолютного характера, ограниченного в момент его возникновения и прекращающегося в случае, например, банкротства должника. Напротив, условия контракта, что какое-либо имущество принадлежит лицу только до его банкротства, а при наступлении банкротства (которое в данном случае играет роль условия, отменяющего абсолютное право обанкротившегося правообладателя на такое имущество), переходит к кому-то другому в ущерб кредиторам такого лица, будет недействительно[11]

На основании вышеизложенного, делается вывод о недействительности субординации, которая «активируется» в случае банкротства младшего кредитора. Незавершенная субординация может быть также признана выводом актива, если ее спусковым механизмом является не только банкротство или ликвидация младшего кредитора, но и какое-либо другое связанное с ним событие, предшествующее ликвидации[12]. Между тем, условие о вступлении субординации требований кредиторов в случае банкротства их общего должника не считается нарушением принципа недопустимости вывода актива[13].

Вторым фактором, определяющим действительность договорной субординации при банкротстве младшего кредитора, является механизм ее реализации (простое соглашение о субординации, траст, временная уступка требований старшему кредитору или т.н. «закороченная» субординация, предоставляющая старшему кредитору или назначенному им агенту право осуществлять требование младшего кредитора от имени последнего и получать исполнение по требованиям младшего кредитора напрямую от должника)[14].

В случае субординации, основанной на простом соглашении кредиторов, старший кредитор предъявляет свои требования в процессе банкротства младшего кредитора, основанные на соглашении о субординации, на общих основаниях как один из необеспеченных кредиторов.

В случае трастовой субординации, когда в силу соглашения о субординации или отдельного документа о создании траста, имущество, которое младший кредитор получил или может получить от должника, считается до полного исполнения старшего обязательства находящимся в трасте в пользу старшего кредитора, требования младшего кредитора хотя и включаются в его конкурсную массу[15], однако любое исполнение, полученное им от должника при реализации младших требований, автоматически поступает в траст в пользу старшего кредитора, и, таким образом, выводится из конкурсной массы младшего кредитора[16].

Аналогичная ситуация имеет место при субординации с уступкой требований младшего кредитора старшему кредитору с той лишь разницей, что в  данном случае требования младшего кредитора не входят в его конкурсную массу, поскольку они были уступлены старшему кредитору.

Закороченная субординация не имеет юридической силы в случае несостоятельности младшего кредитора, поскольку она признается в английской практике противоречащей принципу недопустимости вывода актива вне зависимости от того, является ли несостоятельным должник[17].

Риски для соглашения кредиторов при банкротстве младшего кредитора также создают ст. 238 и 239 Закона Великобритании о несостоятельности 1986 г., предусматривающие, что по требованию администратора или ликвидатора может быть признана недействительной любая сделка, оформленная в течение определенного срока до подачи заявления о признании должника банкротом (suspect period – по общему правилу, 6 месяцев, и 2 года между связанными лицами до наступления несостоятельности должника), по причине того, что она является сделкой с заниженной стоимостью (transaction at an undervalue) или, соответственно, сделкой, предоставляющей кредитору, поручителю или гаранту должника необоснованные преимущества (preferences).

Сделки, совершенные под условием, могут быть признаны недействительными на основании указанных статей, даже если они были заключены ранее периода подозрительности, но в течение указанного срока были выполнены предусмотренные в них условия (к таким сделкам относится, в частности, соглашение, предусматривающее незавершенную субординацию, поскольку в таком соглашении оговариваются условия, при выполнении которых «включается» субординация).

Для защиты от возможного требования о признании недействительным соглашения о субординации на основании указанных статьей используется стратегия комплексной оценки экономической обоснованности соглашения о субординации требований и привилегий, предоставляемых старшему кредитору,  в контексте всей финансовой сделки, частью которой является соглашение о субординации требований[18].

Ликвидатор несостоятельного лица также наделен в силу ст. 178 Закона Великобритании о несостоятельности 1986 г. правом отказаться от т.н. «обременительного имущества» (onerous property), т.е. имущества, которое невозможно продать (быстро или вообще) или которое создает для должника обязанность уплатить деньги или совершить другое обременительное действие, а также от т.н. «неприбыльных контрактов» (unprofitable contracts).

Вместе с тем, в деле SSSL Realisations (2002) Ltd (formerly Save Service Stations Ltd) (In Liquidation), Re [2004] был сделан вывод, что соглашения о субординации требований кредиторов не отвечают признакам «обременительного имущества» или «неприбыльного контракта» для целей ст. 178 Закона о банкротстве, и, соответственно, не могут быть оспорены на основании указанной статьи[19].

 

Банкротство младшего кредитора в контексте российского права

Представляется, что, как и в Великобритании, судьба договорной субординации требований при банкротстве младшего кредитора, участвующего в соглашении кредиторов, заключенного по российскому праву, будет решаться, прежде всего, в плоскости российского законодательства о банкротстве. Требование младшего кредитора к должнику является частью его имущества и, поэтому, в случае его банкротства включается в его конкурсную массу на основании ст. 131 Федерального закона о банкротстве[20].

Вопрос о статусе имущества, полученного младшим кредитором от должника в нарушение условий соглашения кредиторов, является более сложным, поскольку ст. 309.1 ГК РФ не дает прямого ответа на него. По мнению автора настоящей статьи, такое имущество следует, по умолчанию, считать до момента его передачи старшему кредитору находящимися в собственности младшего кредитора, поскольку младший кредитор получает исполнение от должника хотя и в нарушение соглашения кредиторов, но, тем не менее, законно, в рамках действительного обязательства с должником, на которого межкредиторское соглашение может вообще не распространяться и который может произвести исполнение младшему кредитору без каких-либо целенаправленных действий со стороны последнего. Соответственно, оно также должно включаться в конкурсную массу младшего кредитора.

Между тем, представляется, что статья 309.1 ГК РФ не исключает возможности включения в соглашение кредиторов, например, условий о том, что средства, которые будут получены младшим кредитором от должника в нарушение соглашения, автоматически переходят в собственность старшего кредитора и считаются находящимися в доверительном управлении младшего кредитора в интересах старшего кредитора (аналог англо-американского траста).

Согласно п. 1 ст. 1018 ГК РФ имущество, переданное в доверительное управление, обособляется от другого имущества учредителя управления (в рассматриваемом контексте – старшего кредитора), а также от имущества доверительного управляющего (в рассматриваемом контексте – младшего кредитора), и в случае банкротства доверительного управляющего оно не включается в его конкурсную массу. Вместе с тем, возможность использования механизма доверительного управления имуществом в отношениях между старшим и младшим кредиторами существенно ограничивается п. 2 ст. 1013 ГК РФ, согласно которому не могут быть самостоятельным объектом доверительного управления деньги, кроме случаев, предусмотренных законом, поскольку соглашения кредиторов заключаются, в основном, в отношении денежных обязательств[21]. Данное ограничение сводит возможность применения механизма доверительного управления имуществом в рамках соглашений кредиторов, устанавливающих субординацию денежных обязательств, к случаям, когда младшим кредитором является кредитная[22] и другая специализированная организация, обладающая правом доверительного управления деньгами в силу закона.

Статья 309.1 ГК РФ не содержит видимых препятствий для структурирования соглашения кредиторов по модели временной уступки требований младшего кредитора старшему кредитору[23] или закороченной субординации.

Временная уступка требований младшего кредитора в пользу старшего кредитора может быть осуществлена путем указания в соглашении кредиторов, что с момента его заключения субординированные требования переходят в порядке цессии к старшему кредитору, а после полного удовлетворения старших требований – возвращаются  обратно к младшему кредитору. В таком случае в соглашении кредиторов следует регламентировать права и обязанности кредиторов, связанные с такой уступкой, и предусмотреть, что в случае реализации старшим кредитором уступленных ему требований младшего кредитора к последнему переходят требования старшего кредитора в соответствующей части. Представляется, что в случае субординации денежных обязательств такая схема допустима в силу п. 2 ст. 384 ГК РФ и ст. 327.1 ГК РФ. Однако для ее эффективной реализации может потребоваться участие в сделке независимого агента, обеспечивающего исполнение договоренностей кредиторов.

В результате такой уступки требование младшего кредитора будет выведено из его активов и, следовательно, из его конкурсной массы в случае банкротства. В качестве альтернативы уступки можно использовать залог субординированных требований в пользу старшего кредитора в обеспечение исполнения младшим кредитором обязательств по соглашению кредиторов, поскольку Федеральный закон о банкротстве ставит залоговых кредиторов в привилегированное положение.

Вместе с тем, вариант с уступкой или залогом не снимает рисков признания соглашения кредиторов и (или) заключенного в соответствии с ним договора об уступке или залоге субординированного требования недействительными на основании положений главы III.1 Федерального закона о банкротстве.

Реализация модели закороченной субординации в России потенциально возможна через предоставление в соглашении кредиторов старшему кредитору полномочий на представление младшего кредитора в отношениях с должником, связанных с субординированными требованиями младшего кредитора. При этом для выполнения требований п. 2 ст. 312 ГК РФ в таком соглашении кредиторов в качестве стороны рекомендуется участие должника, и младший кредитор должен выдать старшему кредитору безотзывную нотариально удостоверенную доверенность на представление младшего кредитора в отношениях с должником в рамках субординированного обязательства, включающую полномочия на получение исполнения и специальные судебные полномочия. Условия такой доверенности должны предусматривать, что она может быть отменена только после полного погашения старшей задолженности.

Однако вышеуказанная схема вряд ли устоит при банкротстве младшего кредитора. Согласно п.1 ст. 34, п.п. 1 и 4 ст. 36 Федерального закона о банкротстве представительство любого конкурсного кредитора в деле о банкротстве может осуществляться, в том числе, представителем по доверенности. Между тем, согласно подп. 7 п. 1 ст. 188 ГК РФ, в редакции, вступившей в силу с 1 сентября 2013 г. [24], введение в отношении представляемого или представителя такой процедуры банкротства, при которой соответствующее лицо утрачивает право самостоятельно выдавать доверенности, является основанием прекращения доверенности. В настоящее время Федеральный закон о банкротстве содержит прямые нормы о прекращении действия доверенностей при введении ряда процедур банкротства только в отношении кредитных организаций[25]. Что касается остальных юридических лиц, то, исходя из п. 130 постановлении пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», Верховный Суд РФ относит к процедурам банкротства, влекущим прекращение доверенности, внешнее управление и конкурсное производство.

Таким образом, выдача младшим кредитором безотзывной доверенности в пользу старшего кредитора не является стопроцентной гарантией реализации соглашения кредиторов по модели закороченной субординации, поскольку согласно позиции высшего судебного органа  РФ в случае банкротства младшего кредитора такая доверенность утратит силу с даты введения в отношении  последнего процедуры внешнего управления или конкурсного производства.

С 1 июня 2015 г. в ГК РФ введена ст. 327.1, допускающая увязку исполнения обязанностей,  осуществление, изменение и прекращение определенных прав по договорному обязательству, с совершением или несовершением одной из сторон обязательства определенных действий либо наступлением иных обстоятельств, предусмотренных договором, в том числе полностью зависящих от воли одной из сторон. В этой связи возникает вопрос о действительности незавершенной субординации требований в соглашениях кредиторов, заключенных в порядке ст. 309.1 ГК РФ, особенно, если обстоятельством, «активирующим» субординацию, является, например, подача заявления о признании банкротом должника или младшего кредитора.

Если должник не участвует в соглашении кредиторов в качестве его стороны, то нет видимых препятствий для включения в соглашение  кредиторов условия о вступлении субординации требований кредиторов, являющихся его сторонами, в силу в момент некоторого события, связанного с дефолтом или банкротством должника. Вместе с тем, при нынешнем состоянии российского законодательства субординация, «активирующаяся» с банкротством должника, не будет иметь большого смысла. Дело в том, что Федеральный закон о банкротстве, имеющий приоритет над  общими нормами ГК РФ по вопросам очередности и порядка удовлетворения требований кредиторов обанкротившегося должника[26], не содержит норм, обеспечивающих прямое признание и исполнение соглашений кредиторов, заключенных в порядке ст. 309.1 ГК РФ, в рамках процесса о банкротстве. В результате возможность принудительной реализации таких соглашений в рамках процесса о банкротстве вызывает серьезные вопросы[27].

Допустим, что Федеральный закон о банкротстве будет дополнен соответствующими положениями[28] или практика пойдет по пути прямого признания соглашений кредиторов в процессе о банкротстве без внесения изменений в данный закон. В такой ситуации при наличии в соглашении кредиторов условия о «включении» субординации их требований в момент, например, подачи заявления о признании банкротом должника, являющегося стороной соглашения кредиторов, или младшего кредитора возникает риск признания соглашения кредиторов и сделок, совершенных в его исполнение, недействительными на основании главы III.1 Федерального закона о банкротстве, поскольку они могут быть расценены как сделки, имеющие целью причинение вреда имущественным правам других кредиторов или влекущие оказание предпочтений старшему кредитору перед другими кредиторами банкрота.

При этом следует учитывать, что соглашение кредиторов, структурированное по модели незавершенной субординации, будет являться сделкой, совершенной под условием, поэтому в силу п. 2 ст. 61.1 Федерального закона о банкротстве оно может быть признано недействительным даже по истечении периодов подозрительности, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 данного закона, если условие о «включении» субординации наступит в эти периоды[29]. Необходимо также помнить, что на основании статей главы III.1 Федерального закона о банкротстве могут оспариваться и отдельные действия младшего кредитора, являющиеся исполнением обязательств по соглашению кредиторов (в том числе наличный или безналичный платеж несостоятельного младшего кредитора старшему кредитору, передача несостоятельным младшим кредитором иного имущества в собственность старшего кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

 

Заключение

Проведенный в статье анализ показывает, что риски для субординации требований кредиторов в контексте российского права, возникающие в случае банкротстве младшего кредитора до удовлетворения старших требований, имеют явное сходство с проблемами, с которыми сталкиваются  соглашения о субординации требований кредиторов при банкротстве младшего кредитора в Великобритании. Статья обозначает контуры возможных механизмов минимизации таких рисков, которые, однако, требуют дальнейшей проработки и апробации в российских судах. Как отмечается во многих публикациях, при создании статьи 309.1 ГК РФ законодатель ориентировался на англо-американские модели субординации требований кредиторов. В этой связи для выработки соответствующих решений в России было бы логично использовать английский опыт.

 

[1] См., напр.: Kenneth Kaoma Mwenda and Anna Laszczynska. Legal Problems of Debt Subordination: A Comparative Study. 10 Afr. J. Int'l & Comp. L. 1998 P. 675.

[2] См. более подробно: Мелихов Е. Субординация долга: практика Великобритании, США и перспективы применения в России //  Слияния и Поглощения. 2015, № 4(18). С. 34-45.

[3] 1986 Insolvency Act. Текст закона см. по ссылке: http://www.legislation.gov.uk/ukpga/1986/45/contents.

[4] 14 Ch D 19. Здесь и далее наименования и источники английских дел приводятся по: Mika J. Lehtimäki. Debt Subordination in Corporate Liquidation: [Электронный документ] (http://www.thetrust.fi/wordpress/wp-content/uploads/2015/03/Debt-Subordination-1.pdf).

[5] 1 WLR 758; [1975] 2 All ER 390; [1975] 2 Lloyd's Rep 43; (1975) 119 SJ 368 (HL).

[6] Цит. по: Look Chan Ho. A Matter of Contractual and Trust Subordination. J.I.B.L.R. 2004. Issue 12. P. 495-496. Данное правило подтверждено также в деле Money Markets International Stockbrokers Ltd (In Liquidation) v London Stock Exchange Ltd [2002]. См.: Mika J. Lehtimäki. Op. cit. P. 42.

[7] См.: Mika J. Lehtimäki. Op. cit. P. 41.

[8] См.: I bid. P. 14, 17.

[9] См.: I bid. P. 39-40.

[10] EWHC 1760 [2005] 1 BCLC 1 [2004] BPIR 1334 (Ch). См.: Mika J. Lehtimäki. Op. cit. P. 50-52; Look Chan Ho. Op. cit. P. 499.

[11] См.: Mika J. Lehtimäki. Op. cit. P. 41-42.

[12] В деле Fraser v Oystertec Plc [2003] указано, что оценка условий незавершенной субординации должна осуществляться, в том числе, с позиции ожиданий кредиторов в каждом конкретном случае, что оставляет возможность признания незавершенной субординации недействительной при банкротстве младшего кредитора по причине противоречия принципу недопустимости вывода актива, даже если завершение такой субординации не привязано к банкротству или ликвидации младшего кредитора. Данная позиция подтверждена в деле Money Markets International Stockbrokers Ltd (In Liquidation) v London Stock Exchange Ltd [2002]. См.: Mika J. Lehtimäki. Op. cit. P. 53.

[13] Данный вывод также потвержден в деле Money Markets International Stockbrokers Ltd (In Liquidation) v London Stock Exchange Ltd [2002]. См.: Mika J. Lehtimäki. Op. cit. P. 45.

[14] См.: I bid. P. 31-32, 57.

[15] Если только условия трастовой субординации не предусматривают передачу в траст самого требования младшего кредитора. См.: Mika J. Lehtimäki. Op. cit. P. 64-66.

[16] См.: Mika J. Lehtimäki. Op. cit. P. 14, 37.

[17] См.: I bid. P. 36, 55-58.

[18] См.: I bid. P. 38, 70-79.

[19] См.: I bid. P. 67-69.

[20] Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (с послед. изм. и доп.).

[21] Вместе с тем, вопрос о сфере действия запрета, предусмотренного п.2 ст. 1013 ГК РФ является спорным. Некоторые юристы полагают, что указанный пункт касается только наличных денег и не распространяется на безналичные средства, которые, по своей природе, являются не деньгами, а  правами требования владельца счета к кредитной организации. См., напр.: Доверительное управление имуществом в сфере предпринимательства / З. Э. Беневоленская. 2-е изд., перераб. и доп. – М: Волтерс Клувер, 2005. С. 138-139; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Книга 3. Договорное право: договоры о выполнении работ и оказании услуг. – М., 2002. Глава 17. Раздел 2 «Деньги как объект доверительного управления» (http://bellib.org/?p=36462).

[22] Кредитные организации наделены правом доверительного управления денежными средствами по договору с физическими и юридическими лицами в силу п.3 ч.3 ст. 5 Федерального закона от 2 декабря 1990 г. № 395-1 «О банках и банковской деятельности» (в ред. послед. изм. и доп.).

[23] Обеспечительная уступка прав требования используется в банковской практике. См., напр.: Смирнов А.Л. Кредитование под залог прав и уступку денежного требования // Банковское кредитование. 2010, № 6. Текст статьи доступен также в электронной форме по ссылке: http://www.reglament.net/bank/credit/2010_6_article_1.htm.

[24] Изменения в ст. 188 ГК РФ внесены Федеральным законом «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского Кодекса Российской Федерации». До вступления в силу указанных изменений введение арбитражным судом процедур банкротства, несмотря на некоторые эксцессы в практике, не являлось основанием прекращения доверенностей, выданных руководителем должника до возбуждения дела о банкротстве. См., напр., разъяснения в п. 9 Информационного письма Президиума ВАС РФ № 64 от 14 июня 2001 г. «О некоторых вопросах применения в судебной практике Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", которые неоднократно подтверждались в практике арбитражных судов и после вступления в силу действующего Федерального закона о банкротстве. При этом предусмотренные доверенностями полномочия должны были осуществляться представителем от имени должника в порядке и с учетом ограничений, установленных для должника Федеральным законом о банкротстве, а арбитражный управляющий мог отменить их при наличии соответствующих оснований.

[25] См.: ст. ст. 183.8 и 189.35 Федерального закона о банкротстве.

[26] См., напр.: Комментарий к закону «О несостоятельности (банкротстве)». 4-е изд. Постатейный научно-практический.  Под ред. Попондопуло В.Ф. – М: "Издательство "Проспект"", 2015. Комментарий к статье 1.

[27] См.: Мелихов Е. Указ. соч. С. 42-43.

[28] В настоящее время рассматривается проект изменений в Федеральный закон о банкротстве, в котором предлагается возложить на суд и арбитражного управляющего обязанность учитывать соглашения кредиторов на любой стадии рассмотрения дела о банкротстве. См.:   http://regulation.gov.ru/project/24786.html?point=view_project&stage=2&stage_id=18535

[29] См.: п.п. 1 и 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» » (в ред. послед. изм. и доп.).